Из воспоминания красноармейца

— Нас, юго-запад нынешней Калужской области, освободили в начале осени 1943 года, когда началось наступление на Вязьму и Рославль.
Из Мокрого, из райцентра, прибыли офицеры военкомата. Стариков — сразу на фронт. Тут и отец мой ушел. А нас, молодежь, — до особого распоряжения.
Однажды из сельсовета сообщили: «Завтра в полк». За ночь мать испекла мне хлеба и насушила сухарей.
От Мокрого до железнодорожной станции Бетлица — пешком.
23-й учебный полк 18-й стрелковой дивизии стоял между Жилином и Кировом.

«Нам выдали винтовки старого образца. Винтовка даже без штыка была выше меня. А когда приказали примкнуть штык, то я стоял в строю как с копьем.
Спустя некоторое время меня перевели в автоматную роту. В батальонах стали формировать автоматные роты, в ротах — взводы. Промышленность начала давать фронту новое стрелковое оружие. Вначале автоматные роты были вооружены двумя-тремя автоматами ППД и десятком винтовок СВТ, которые тоже могли стрелять очередями. Но нам выдали новенькие ППШ. Хороший автомат, надежный. Не хуже немецкого.
И вот в июле 1944 года наш полк был уже под Пинском, в белорусских болотах. Помню, вода кругом, комарье. От Давыд-Городка на Пинск шла всего одна дорога, построенная немцами. Конечно, не немцами, а нашими военнопленными. Все сообщение и подвоз — по каналам, по рукавам, на лодках.
Там, в Пинских болотах, и ранило меня первый раз. Однажды вышли к деревне. Развернулись в цепь. Смотрим, немцы выскакивают из домов. Мы — за ними. Ходу прибавили, побежали, кричим. Началась стрельба. И мы стреляем, и они. Одна из автоматных очередей хлестанула меня по ногам. Немцы стреляли издали, и пули мне достались уже на излете. Пробили обмотки, ботинки.
Врачи потом вытащили их легко. Три или четыре, уже не помню. Метко немец мне влепил.
В свою часть я попал уже за Вислой.

Источник >>>

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *