«Массовые казни невиновных!», «Самая позорная страница нашей истории!» — именно с такой оценкой жертв «охоты на ведьм» в Европе, распространяемой журналистами, публицистами и литераторами, постоянно приходится сталкиваться профессиональным историкам и школьным преподавателям. Цифра «девять миллионов» прочно сидит в массовом сознании даже не десятилетиями, а столетиями. Но откуда она взялась? И каковы на самом деле научные оценки количества жертв?

Первые попытки количественной оценки были предприняты в середине 18 века, то есть во времена, когда ведьм и колдунов все еще иногда казнили. Собственно, делались они в рамках актуальной повестки и служили политическим целям: активисты эпохи Просвещения активно боролись с пережитками темного прошлого, развернув целую кампанию за прекращение и запрет «ведьмовских» процессов.

Так, в ходе «Баварской ведьмовской войны» — так прозвали самые крупные в Германии дебаты по данному вопросу, состоявшиеся в 1766 году, – католический пастор Якоб Антон Колльманн (противник преследования ведьм) в своей речи упомянул о том, что «в 15-16 веках, за период в 140 лет сожгли 30 000 ведьм и колдунов». Имея в виду, как считают современным историки, весь христианский мир.
Примерно в то же время Вольтер – один из главных авторитетов Просвещения – говоря о заслугах короля Людовика XIV в прекращении во Франции «охоты на ведьм», называл цифру в 100 000 казненных. Эта впечатляющая круглая цифра совершенно точно взята из воздуха, никаких исторических исследований ни сам Вольтер, ни кто-либо из его круга не проводил. Зато она легко запомнилась современникам и звучит у некоторых авторов по сей день.

В 1782 году европейское интеллектуальное сообщество потрясла казнь ведьмы Анны Гёльди в швейцарском кантоне Гларус. Этот вопиющий – да, вопиющий, ведь активная фаза «охоты на ведьм» в Европе давно закончилась – эпизод напомнил общественности и юристам о том, что в уголовном праве многих стран до сих сохранялись «статьи» за колдовство. И хотя просвещенные авторы казнь Анны Гёльди иначе как «узаконенным убийством» не называли, все же они не могли не признать, что все произошло строго по закону. Это событие вызвало целую лавину публикаций, где среди прочего делались попытки написать историю «охоты на ведьм». Написать, естественно, максимально ужасающе, чтобы подвигнуть власти к политическим решениям.

Одним из авторов, удачно оседлавших актуальную политическую повестку, стал Готфрид Кристиан Фойгт (Gottfried Christian Voigt, 1740-1791) из Кведлинбурга. В законченном 19 ноября 1783 года сочинении «К вопросу о ведьмовских процессах в Германии» он обрушился на мракобесие и суеверия, распространенные, по его словам, в самых широких кругах общества и церкви. Беспощадно критикуя варварство «непросвещенных» сограждан, он не забывал вставлять в текст эмоциональные пассажи в духе «ничего еще не закончилось» и «все еще может повториться». Призывал к бдительности, чтобы не допустить возврата к диким временам. Для того, чтобы читатель прочувствовал, насколько дикими они были, и в полной мере осознал опасность, Фойгт решил привести цифры и, сразу же отметая количественные оценки Вольтера, занялся собственными подсчетами.

Признаться, это была очень странная математика. Отыскав в городском архиве Кведлинбурга, директором которого он являлся, тридцать смертных приговоров за колдовство в период с 1569 по 1598 годы, Фойгт решил экстраполировать эти данные на все прочие периоды. При этом он почему-то посчитал, что архивы неполны, и в реальности приговоров вынесли больше. Сколько? Думаю, по меньшей мере, сорок – писал Фойгт, – хотя их легко может быть и шестьдесят. Итак, сорок приговоров за почти тридцать лет, за столетие это получается 133 приговора, а за 650 лет (он почему-то взял все время существования кведлинбургской государственности, а не гораздо более короткий исторический период «охоты на ведьм») выходит 866 приговоров. Вот так, не имея вообще никаких данных за пределами указанного периода 1569-1598 годов, городской архивариус легким движением руки разобрался с запутанной научной проблемой.

Но на этом Фойгт не остановился – он вознамерился посчитать количество казненных ведьм и колдунов во всей Европе. Ворваться со своим гениальным исследованием на академический Олимп и внести значимый вклад в Просвещение. Он снова призвал на помощь точную науку математику: если в Кведлинбруге, где обитает всего-то 11-12 тысяч человек, казнили примерно по 133 человека в год, то на всю христианскую Европу, население которой можно оценить, по меньшей мере, в 71 миллион человек, получается 858 454 человека в год.
Тот незначительный факт, что население его родного Кведлинбурга менялось, росло или сокращалось с течением лет, как и то, что население Европы (которое он, кстати, оценил полностью неверно) на протяжении столетий подвергалось очень серьезным демографическим колебаниям, как-то совершенно не коснулось сознания городского архивариуса. О том, что интенсивность «охоты на ведьм» в разные годы и века могла быть разной, как и о том, что Кведлинбург – не показатель для всей Германии или тем более Европы, он тоже, видимо, решил не думать.

Сколько же ведьм и колдунов сожгли в итоге? – вопрошал Фойгт. Это легко посчитать: в 6 веке христианство утвердилось повсюду в Европе, то есть, если взять одиннадцать столетий с начала 7 по конец 17 века, что получается 858 454 x 11 = 9 442 994 человека. 9,5 миллионов! Ужасное свидетельство эпохи дикости и мракобесия! Мы не должны допустить этого снова!… читаем дальше…

Легко заметить, что теперь столетий стало уже одиннадцать. А ход рассуждений Фойгта прост: это же христианская Европа, что тут непонятного? Для церкви всегда было характерно мракобесие, преследование инакомыслящих, глупые суеверия, так что – по логике Фойгта – ведьм и колдунов казнили ВСЕ ВРЕМЯ. Тут стоит заметить, что такая антиклерикальная повестка весьма ценилась в просвещенной Пруссии времен Фридриха II, так что Фойгт попал в тренд.

Что произошло дальше? Научное сообщество такой точности (9 442 994 человека!) весьма удивилось, но спорить не стало. Историческая наука находилась тогда на примитивном уровне, математические и статистические методы, естественно, не использовала, количественным оценкам особого значения не придавала. Не потому, что историкам нравились выражения «неисчислимое множество» или «бесчисленное количество», просто они действительно еще не умели собирать данные и работать с ними так, как работаем сегодня мы. В итоге подсчеты Фойгта цитировали из книги в книгу, иногда с осторожными критическими комментариями, не имея, однако, возможности предложить что-то взамен.

К середине 19 века историки определили «широкие» временные рамки «охоты на ведьм», принятые в науке сегодня: примерно 1400-1700 годы. Поскольку общее число жертв 9,5 млн так никто и не оспорил, многие авторы, особенно публицисты, теперь интерпретировали ситуацию так, что 9,5 млн ведьм и колдунов сожгли всего за три столетия. Вот это масштаб репрессий! Профессиональные историки по-прежнему воздерживались от общих оценок, сосредоточившись на описаниях отдельных случаев – тех процессов, к материалам которых у них имелся доступ. Временные рамки постепенно сократились до двух веков (1450-1650), а сегодня наиболее интенсивным периодом «охоты на ведьм» считаются сто лет с 1550 по 1650 годы. Но 9,5 млн при этом оставались незыблемыми в сознании людей.

Почему эту очевидно нелепую цифру так долго не могли опровергнуть? Во-первых, не очень-то и хотели, ведь это прекрасный политический инструмент многоцелевого использования. Мы не будем сейчас углубляться в европейские политические хитросплетения конца 19 – первой половины 20 века, но свою службу он определенно сослужил. Во-вторых, легко раскритиковав метод Фойгта, историки по-прежнему не могли предложить адекватную альтернативу, ни по методу, ни по результату. Настоящие подсчеты требовали таких совместных усилий ученых разных стран и таких «научных мощностей», о которых пока что и помыслить было трудно.

Да, академическая наука постоянно уменьшала количество жертв – несколько миллионов, миллион, сотни тысяч, несколько сотен тысяч – но конкретных цифр все еще никто назвать не мог. При этом некоторые направления, наоборот, склонны были первоначальную цифру завышать. Например, радикальные феминистские теории о том, что «охота на ведьм» — это целенаправленное преследование женщин, своеобразный геноцид по половому признаку, оперировали количеством жертв до 13 млн.

Миф о девяти миллионах жертв начал постепенно умирать лишь в 1980-х или даже 1990-х годах. Когда историки, наконец, смогли обобщить данные, материалы процессов, собранные по отдельным городам и общинам. Широкая компьютеризация, а затем Интернет сильно упростили и ускорили процесс. И что же получилось? Озвученное в 1766 году католическим пастором число 30 тысяч оказалось ближе всего к реальности/

На сегодняшний день академическая наука оценивает количество смертных приговоров за колдовство во всей Европе в 15-17 веках примерно в 50-55 тысяч. Впрочем, журналистов это не слишком убеждает. Несколько более широкий диапазон оценок – 45-60 тысяч. При этом в дошедших до нас судебных документах этих приговоров набралось сегодня всего лишь тысяч на тридцать, остальное – «темная зона», сознательно учтенная специалистами. Ведь мы понимаем (а факты и упоминания в источниках подтверждают), что не все судебные акты сохранились до наших дней, что имело место некоторое количество официально не учтенных казней (то есть самосуда). Кстати, документы однозначно говорят о том, что вовсе не каждый ведьмовский процесс обязательно заканчивался костром, а лишь примерно половина, по некоторым оценкам всего 47%. Но об этом – в следующий раз.

Источник >>>

от admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.