Бурлак Никлас Григорьевич

Из мемуаров офицера красноармейца Никласа Бурлака

После задания Никлас вернулся в партизанский отряд с обморожением ног. И его отправили в тыл, в госпиталь.

Наутро я проснулся уже в Пушкине, в госпитальной палате. Лежал в кровати с мягкими подушками, чистыми простынями и теплым одеялом.
Через три недели интенсивного лечения я уже ходил без костылей, и не только по коридорам госпиталя, но и вокруг здания. Главврач пообещал, что меня выпишут со дня на день.
— Как думаете, меня примут обратно на курсы? — спросил я его.
— Вчера мы говорили о тебе с полковником Стрель­цовым, — ответил главврач. — Тебе уже взяли билет на поезд Москва—Актюбинск.
Спорить было бесполезно. Итак, меня хотят отправить обратно в Казахстан. Я недоумевал: как же так, я могу самостоятельно ходить, но меня считают непригодным к службе. Как быть? Что мне делать?
Я не спал всю ночь. Утром меня выписали и на элек­тричке отправили в Москву. К этому времени в моей го­ лове созрел новый план. Ладно, думал я, не все пропало. Так дело не пойдет, дорогие товарищи! Разве можно со мной так — после того, чему я учился в Актюбинске и военном училище под руководством полковника Стрель­цова?! Да я соберу свои пожитки, порву ваш билет до Актюбинска, в Москве пойду в военкомат и попрошусь на фронт с первым же эшелоном. Попрошу, чтобы от­правили меня на Курскую дугу, на Центральный фронт,

которым командует генерал Рокоссовский, отец Ады. Уж кому-кому, а ему-то обученные солдаты нужны позарез! …А вдруг попросят показать паспорт? — подумал я. Ведь там на первой же странице черным по белому написано, что я родился в Соединенных Штатах. В военкомате, уви­дев, что я американец, откажут —так же, как уже отка­зали однажды в Макеевке. Решено!
Приехав утром в Москву, я вошел в первый попавший­ся общественный туалет, изорвал свой паспорт на мелкие куски и выбросил. Прощай, американец! Я родился не в США, а в Макеевке! Кто проверит? Макеевка на террито­рии, оккупированной фашистами. Я готов бить фашистов! Имею право? Имею!
На улице Горького, неподалеку от Белорусского вок­зала мне на глаза попалась вывеска: «Фрунзенский рай­ военкомат г. Москвы». Вошел, рассказал дежурному во­енному с двумя «кубарями» в петлицах свою легенду и отрапортовал, мол, готов хоть сегодня отбыть добровольцем на фронт с любой маршевой ротой или маршевым батальоном. А вот ночевать мне негде: дом разбомбили. Показал значок «Ворошиловский стрелок» и удостовере­ние к нему. Офицер взял их и пошел к военкому. Вскоре вернулся и спросил:
—Фото есть?
— Конечно! — ответил я.
Через полчаса мне вручили красноармейскую книжку
с приличной, сделанной еще в Актюбинске фотокарточ­кой, где я был с чубом и тонкими усиками. В книжке записали: «Доброволец-снайпер». Никаких «США» и в помине не осталось. Нерусский акцент? С Украины. Имя Никлас? Мама родом из Прибалтики. «Все путем!» —ска­зали бы в Макеевке.
Мне и другим новобранцам выдали форму: штаны и гимнастерки, ботинки, портянки, обмотки, шинели, пи­лотки, вещевые мешки, в них — НЗ (неприкосновенный запас): два больших черных сухаря, один десятисантиме­ тровый кусок дочерна закопченной колбасы и два сухих, как камень, брикета-кирпича из перловой крупы. Из них, я знал, можно в котелке сварить две порции «кондёра», то есть перловой каши. Выдали солдатские книжки.

Источник >>>

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *