(Как следует из аналитических записок, подготовленных в то время русскими офицерами, участниками боевых действий, МИДом России, так называемый «кавказский христианский элемент» реально был еще не готов взять под свой контроль восточные территории Османской империи. В этой связи так называемый комитет 1827 года, занимавшийся вопросами управления Закавказского края, предлагал, к примеру, переселить на персидскую и турецкую границу 80 тысяч украинских казаков с семьями для того, чтобы создать защитный пояс из поселений военнообязанных христиан.

Однако граф Паскевич предложил императору иной план: опираться только на местный национальный элемент. Поэтому Санкт-Петербург решил обратить внимание на проживающих в регионе курдов. Этот вопрос особенно обострился тогда, когда 25-тысячный корпус генерала Паскевича взял в 1828 году важнейшие турецкие крепости: Карс, Ардаган, Ахалкалаки, Ахалцих, Пота, Баязет, где много проживало курдов, «говорящих на своем наречии и по-тюркски». Летом 1829 года должен был начаться Эрзрумский поход. В стратегический план главнокомандующего отдельным кавказским корпусом Паскевича входило завоевание черноморских портов Трапезунда и Самсуна. Именно на эту операцию и стремился попасть Пушкин.

В этой связи историк Юрий Дружников отмечает, что реальная причина, которая привела поэта на Кавказ, долгое время тщательно выскребалась дореволюционной и советской пушкинистикой. Но она была ясна главе Третьего Отделения Бенкендорфу и самому императору Николаю Первому. 30 июня 1829 года император отправил депешу Паскевичу: остановить войска «в связи с международными трудностями». «…Я предполагаю, — писал царь, — что Трапезонт не уйдет из рук ваших…». От Арзрума до побережья Черного моря оставалось всего 200 верст — три дня военного перехода. Все срывалось, а разработанные геополитические проекты откладывались «до лучших времен». 20 июля 1829 года Бенкедорф доложил императору об итогах поездки Пушкина в действующую армию.)

Источник >>>

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.