Эпизод обороны крепости Осовец на Восточном фронте во время Первой мировой войны, контратака 13-й роты 226-го Землянского полка при отражении немецкой газовой атаки.

Крепости Осовец и Новогеоргиевск являлись важными узлами обороны «Польского мешка», как на военном жаргоне того времени называлась выступающая глубоко на запад и уязвимая с северного и южного флангов территория Царства Польского. Крепость Осовец (Ossowitz на немецких картах) являлась системой соединённых траншеями четырёх фортов в излучине реки Бобр. Крепость запирала проходившие через неё железную дорогу Лык — Граево — Белосток и шоссе на Белосток, важный региональный транспортный узел.

Крепость Осовец нельзя было назвать современной и идеально приспособленной к реалиям нагрянувшей мировой войны. Однако и развалиной она отнюдь не была – грамотно расположенные линии укреплений позволяли при наличии достаточных людских и технических ресурсов вполне успешно противостоять правильной осаде. Такие ресурсы у русских были. Немцы же высоким качеством человеческого материала похвастаться не могли – основу осаждающих крепость частей составлял ландвер. Благодаря многочисленности русской крепостной артиллерии и отличной подготовке артиллеристов вкупе с довольно низкими боевыми качествами ландвера два генеральных штурма осенью 1914 и весной 1915 годов были отбиты с большими потерями для атакующих.

В третий раз артиллерийскую подготовку решили дополнить применением боевых отравляющих веществ, а именно – хлора. Для обстрела соорудили несколько газовых батарей. Каждая из них представляла собой просто дюжину сконцентрированных в одном месте баллонов с хлором и сжатым воздухом – этакие гигантские «перцовки». Соответственно, чтобы распылить газ, приходилось ждать попутного ветра, иначе велик был риск устроить массовый самовыпил.

6 августа 1915 погода, казалось, наконец-то приняла сторону солдат кайзера. Облака газа медленно поползли к русским траншеям, а артиллерия поддержала начатое. Немцам удалось добиться превосходного результата – удерживающие первую линию укреплений 3 роты Землянского пехотного полка (составлявшего основу гарнизона Осовца) полегли практически в полном составе, а крепостную артиллерию получилось очень быстро подавить. В итоге наступление ландверной дивизии вначале проходило быстро, эффективно и практически без потерь. Она сходу заняла обе линии обороны и начала выдвигаться к самой крепости, но тут начались проблемы.

Сперва один из полков дивизии увлёкся наступлением и попал-таки в ещё не рассеявшееся облако газа. Это привело к катастрофическим последствиям – почти целый батальон (около 1000 человек) сразу потерял боеспособность. Концентрация газа к тому времени уже снизилась, и поэтому погибших было мало, однако продолжать наступление пострадавшие не могли. Нетрудно догадаться, что такая неудача серьёзно деморализовала германских бойцов. Атака приостановилась, и примерно в это же время оставшиеся в живых русские открыли по немецким батальонам ружейный огонь. Потери росли, быстрой победы не получилось.

И тут русским удалось окончательно перехватить инициативу. Командир Землянского полка приказал собрать «всё, что есть» и контратаковать прорвавшиеся части. Это решение было отчаянным, а шансы на успех – небольшими, поскольку того, «что есть», оставалось немного. В резерве стояли 14-ая рота (почти не пострадавшая от газа), 13-ая и 8-ая (а вот у них потери были велики). Именно этим частям предстояло в тот день навсегда войти в историю.

В этот драматический, переломный момент русские солдаты и офицеры проявили свои лучшие качества – стойкость и отчаянную храбрость. Услышав приказ, раненые поднимались и занимали свои места в строю. Те, кто не погибли от отравления и могли дышать и двигаться, брались за ружьё наравне со здоровыми. Кстати, в качестве средств противохимической защиты русским приходилось использовать примитивные противогазные маски или просто обматывать лицо мокрыми отрезами ткани, набухавшими от крови, сочившейся изо рта и носа.

Итак, остатки Землянского пехотного пошли в контратаку. Возглавила её 13-ая рота под командованием подпоручика Владимира Карповича Котлинского. После отравления «собственным» газом и ружейного обстрела выдержать апокалипсический вид атакующих солдаты ландвера уже не смогли и принялись отступать. Отступление превратилось в беспорядочное бегство после того, как русские, преодолев ружейный и пулемётный (слабый) и артиллерийский (сильный, но неточный) огонь, ударили в штыки. Оставляя раненых и пленных, ландверманы откатились с обеих захваченных укреплённых линий, которые тут же были заняты солдатами Котлинского. Отходящих к своим позициям немцев сразу же накрыла ещё и артиллерия из крепости, восстановившая свою боеспособность после прекращения вражеского артобстрела. Сам Котлинский был смертельно ранен и умер вскоре после боя.

Словом, победа была полной. Увы, в стратегическом смысле она никак не повлияла на положение дел, потому что 23 августа крепость всё равно пришлось оставить.

Сама история с упоминанием «атаки мертвецов» появилась после того, как в 1939 году был опубликован исторический очерк С.А. Хмелькова «Борьба за Осовец». Сам по себе очерк написан очень интересно и поучительно, с большим уважением к личности коменданта Осовца генерал-майора Н.А. Бржозовского (это при том, что он в годы Гражданской войны воевал за «белых»), который блестяще руководил обороной этой маленькой крепости.

Сам С.А. Хмельков не был очевидцем, или участником этого боя, он рассказывает о нем мельком, ссылаясь на некоего «очевидца боя», отнюдь не «педалируя» эту контратаку и не придавая ей какого-то судьбоносного значения. Термин «мертвецы» им употреблен не в буквальном смысле, а скорее, как аллегория. Дескать, немцы уже считали всех русских на этом участке погибшими, а они совершенно внезапно их атаковали свежими силами. Повторимся, что никаких «полупокойников» в этой атаке, в изложении С.А. Хмелькова нет.

Судя по всему, именно Хмельков, в этой брошюре 1939 года, и стал автором самого термина «атака мертвецов». До него НИКТО его не употреблял. Нет такого названия ни в брошюре подполковника Свечникова и генерал-майора Буняковского «Оборона крепости Осовец» 1917 года, нет его и в более поздней брошюре того же В. Буняковского «Краткий очерк обороны крепости Осовца в 1915 г.», изданной в 1926 году.

Не употребляют«красивого» термина «Атака мертвецов» в своих мемуарах и книгах о Первой мировой войне, ее участники, белоэмигранты: Деникин, Врангель, Слащев, Туркул, и многие другие.

Общие же выводы исследователей таковы:

Контратака 6 августа 1915 года безусловно имела место и была примером мужественных и успешных действий русских войск.

Все ходящие по Интернету цитаты и изложения являются разной степени полноты и корректности вариантами статьи Денисова 2011 года и цитаты из работы Хмелькова 1939 года.

Все наиболее яркие художественные детали атаки принадлежат публицистам, пишущим почти 100 лет спустя после событий, а не непосредственным очевидцам.

Не было никаких «сотрясавшихся от жуткого кашля, выплевывавших куски легких» солдат в этой атаке; фантазией современных мифотворцев оказался и «практически мертвый» неизвестный капитан, который якобы повел в бой этих «мертвецов».

На данный момент отсутствуют немецкие документы, позволяющие судить об оценке контратаки и понесённых потерях противоположной стороной.

Для пущей «красивости» выдуман и «Бранденбургский марш», которым-де подбадривали немцев их оркестранты.

В опубликованных воспоминаниях прочих немецких военачальников, участвовавших в боях на Восточном фронте, упоминания об «атаке мертвецов» не найдены, что само по себе не служит доказательством чего-либо. В обязанности немецких командиров (как, впрочем, любых командиров любой армии) не входило точное и беспристрастное описание героических и притом успешных действий противника. Однако стоит отметить тематически близкий эпизод в мемуарах Людендорфа, являвшегося на тот момент начальником штаба германского Восточного фронта.

Источник >>>

от admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.