Фото с места пожара

Академик Лихачёв сравнивал пожар в библиотеке Академии наук на Васильевском острове с аварией на Чернобыльской АЭС. Дыру в культурном слое не удается закрыть и три десятилетия спустя. Бывший директор провёл собственное расследование и утверждает, что это был поджог.

Библиотека Академии наук (БАН) на фоне зданий Двенадцати коллегий и философского факультета СПбГУ вряд ли привлечет внимание туриста из провинции. Ничего не выдает в серой постройке, которая не видела ремонта с 1914 года, одно из крупнейших книгохранилищ России и мира, основанное Петром I. Из названия на фасаде давно убрали большие буквы «СССР», но над входом оставили советский серп и молот, а за массивной дверью и вовсе настоящий портал в прошлое, кажется, что только вчера из читального зала вынесли портрет вождя мирового пролетариата.

О том, что скрывается за турникетами, знают немногие — в библиотеку разрешено записываться только лицам с полным высшим образованием. А брать книги на дом могут и вовсе лишь академики да доктора наук. В 2021 году благородно состарившиеся ученые мужи на приличной дистанции друг от друга отрешенно перелистывают древние книги в тишине огромного зала. Но начинают украдкой оборачиваться, когда мы с бывшим руководителем БАНа Валерием Леоновым заводим разговор о пожаре 1988 года — весь груз восстановления библиотеки и критики лег на него. Он вел собственное расследование и говорит прямо — «это был поджог».

14 февраля 1988 года был слегка морозный день — градусов пять-шесть, вспоминает Леонов тот вечер воскресенья. Библиотека тогда еще в них работала. После пяти вечера немногочисленные читатели начали расходиться по домам, и вместе с ними и сотрудники, порядка сотни человек. А в восемь вечера библиотеку начало вдруг заволакивать дымом — пожар заметили на третьем этаже — в газетном фонде. Пожарные прибыли оперативно и справились с огнем к двум часам ночи, после чего уехали, оставив дежурного. Леонов к этому моменту уже успел срочно приехать на работу из дома на проспекте Художников и тоже остался дежурить на ночь, рассчитывая, что всё этим и закончится. Но тут вбежал электрик со словами: «Валерий Павлович, новый пожар!»

В половине пятого утра огонь заметили на высоте четвертого и пятого этажей — в фонде отечественной и иностранной литературы. Пожар оказался гораздо серьезнее первого. Черный дым над Васильевским островом был виден с других концов Ленинграда. И спустя час, когда стало ясно, что борьба с ним затянется надолго, все подъезды к Биржевой линии были перекрыты пожарными машинами и объявлена общая тревога. Когда запасы воды закончились, её стали качать из Невы. По словам сотрудников библиотеки, стекла вылетали из рам от жара, а из окон летели куски книг и мебели.

Открывшаяся после тушения пожара картина была жуткой — обгорелые переплеты, намокшие страницы, хранилища с бесценной литературой 18–19 веков, затопленные даже не водой, а месивом из пены и разбухшей бумаги. Света не было, окна выбиты, а на улице февраль. Шесть ярусов книгохранилищ общим объемом 24 тысячи кубометров с почти 7 миллионами экземпляров изданий оказались под воздействием воды и пара и рисковали погибнуть уже не от огня, а от воды и плесени. И тут на помощь пришли ленинградцы.

Всколыхнулся весь город, откликаясь на общую беду. Жители предложили свою помощь в разборке завалов и сушке. Пришли 12 тысяч добровольцев, в том числе моряки-подводники и физики из института им. Иоффе.

17 тысяч книг были выданы на просушку читателям и в семьи сотрудников библиотеки: по паспорту, по студбилету, под честное слово. И ни одна из книг не пропала, отмечает Леонов: все вернули. Их развешивали в комнатах на веревках, на батареях, сушили утюгом через фильтровальную бумагу. Книги, которые необходимо было восстанавливать и спасти от плесени, на личных машинах люди увозили в подвалы библиотеки им. Маяковского и в морозильные камеры ленинградских хладокомбинатов.

На счет БАНа начали перечислять деньги, а по почте — присылать газеты и книги от библиотек со всего СССР и от простых граждан. Иногда даже детские книжки — их приходилось передавать другим библиотекам Ленинграда. Заграница помогла в лице предпринимателя и коллекционера Арманда Хаммера и других влиятельных бизнесменов.

Поначалу объявили о 400 000 погибших экземпляров изданий. Эту цифру из руководства, по словам Леонова, буквально вытянули журналисты. Но к 1994 году, когда закончили документальную проверку, выяснилось, что сумма потерь более чем на сто тысяч меньше — 298 961 экземпляр. Но это все равно была катастрофа. Как вспоминает Леонов, писатель Даниил Гранин позднее написал, что ему, Леонову, следовало застрелиться, а академик Дмитрий Лихачёв назвал произошедшее «культурным Чернобылем» и написал разгромную статью «Горькие мысли после пожара»:

«Нанесен огромный ущерб нашей культуре. Сгорел основной фонд старейшей в нашей стране научной библиотеки, существующей с 1714 года. Сотни тысяч книг были залиты водой в процессе тушения пожара (допотопным способом: 25 брандспойтов 19 часов качали воду в здание). Книги пострадали от воды, проникавшей через перекрытия и стены. Миллионы книг в той или иной степени впитали влагу из воздуха. В результате от воды и влаги на 100% пострадали книги русского книжного фонда, расположенные на трех этажах хранилища; более чем на 17 % — книги иностранного фонда. Фактически полностью увлажнен фонд справочных изданий; залиты водой и увлажнены славянский фонд и фонд редких книг на восточных языках. Как ни жаль книг советского периода, эта утрата однако почти полностью может быть восполнена. Но почти безвозвратной является потеря иностранного фонда. В огне горели книги, поступившие в Библиотеку на протяжении XVIII, XIX и начала XX веков».

По факту пожара было возбуждено уголовное дело. Расследованием занялись, по словам Леонова, в КГБ. Первой версией стало возгорание от непогашенного окурка, якобы оставленного в урне работником библиотеки Константином Бутыриным. На допросах он свою вину отрицал, утверждая, что стол, рядом с которым находился очаг возгорания, не был его рабочим местом, а в хранилищах он не курил никогда. У Леонова версия с окурком вообще не укладывается в голове: «Как это? Человек работает в библиотеке Академии наук и курит в хранилище?! Каким надо быть, извините, идиотом, чтобы в это поверить?» Затем работников библиотеки обвиняли в халатности, умышленном поджоге, но ни одна из этих версий так и не нашла подтверждения.

Источник: https://www.fontanka.ru/2021/02/14/69766727/

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *