Фото: И. В. Сталин

Л.И. Брежнев сделал немало шагов в процессе реабилитации И.В. Джугашвили (Сталина). Однако, он сделал бы куда больше, если бы не резкая негативная реакция общественности в ответ на эти действия.

По словам Александра Бовина, Брежнев «относился к Сталину с уважением… Он симпатизировал Сталину и внутренне не мог принять его развенчание«. Леонид Ильич объяснял свою позицию: «Сталин очень много сделал и, в конце концов, под его руководством страна выиграла войну — ему ещё воздадут должное«. «Как ни удивительно, — вспоминала племянница генсека Любовь Брежнева, — дядя предугадал, что после смерти его будут так позорить. Он, я помню, сказал: «У народа нет памяти». И привёл пример Сталина». «Он (народ) быстро меня забудет, — заметил Леонид Ильич, — и даст себя обмануть, как будто в первый раз. За Сталина шли на смерть, а потом топтали его могилу ногами«.

Что сделал Брежнев:

При Хрущёве тело бывшего вождя вынесли из Мавзолея, памятники разрушили, изображения на зданиях и в метро — стёрли. Государственный гимн превратился в «песню без слов» (в нём упоминалось запретное имя). Оно исчезло с карты страны, из названий улиц, только в некоторых городах Грузии сохранились «улицы Джугашвили». Всю эту кампанию язвительно высмеял анекдот тех лет: «На надгробной плите Сталина выбили надпись: «Иосиф Джугашвили, участник Тифлисской демонстрации».

1. Впервые Брежнев упомянул Джугашвили (Сталина) в торжественном докладе по случаю 20-летия Победы 9 мая 1965 г. Историк С. Семанов вспоминал: «Речь эта передавалась по всем каналам радио и телевидения в прямом эфире, я смотрел… как и миллионы граждан, очень внимательно… И вот Брежнев зачитал упомянутый краткий текст. Что началось в зале! Неистовый шквал аплодисментов, казалось, сотрясет стены Кремлевского дворца, так много повидавшего. Кто-то стал уже вставать, прозвучали приветственные клики в честь Вождя. Брежнев, окруженный безмолвно застывшим президиумом, сперва оторопело смотрел в зал, потом быстро-быстро стал читать дальнейшие фразы текста. Зал постепенно и явно неохотно затих, А зал этот состоял как раз из тех, кто именуется «партийным активом», то есть тех лиц, которые именуются «кадровым резервом». Это был именно ИХ глас«.

2. Не только Брежнев, но и его окружение предпринимало шаги. По словам авторов письма, о котором пойдёт речь дальше, «в последнее время в некоторых выступлениях и в статьях в нашей печати проявляются тенденции, направленные, по сути дела, на частичную или косвенную реабилитацию Сталина». Джугашвили (Сталин) вернулся в исторические фильмы, романы, книги. Когда он появлялся на экране, в кинозале среди зрителей нередко вспыхивали аплодисменты. Некоторые водители стали прикреплять портреты Сталина к ветровому стеклу своих автомобилей.

3. Вскоре в «Правде» появилась статья историка академика В.Г. Трухановского, в которой говорилось, что положение о «периоде культа личности» является антиисторическим понятием.

Реабилитация Брежневым Сталина и его противников и реакция на это советской общественности

4. Стихотворение молодого поэта Феликса Чуева «Зачем срубили памятники Сталину?» не было опубликовано, но его машинописные копии передавали из рук в руки. Позже Чуев вспоминал: «Мне приходило изрядное количество писем: одни читатели разделяли мои чувства, другие обещали расстрелять у Кремлевской стены». Текст стихотворения:

Зачем срубили памятники Сталину?
Они б напоминали о былом
могуществе, добытом и оставленном
серьёзным, уважаемым вождём.

В любое время и во время оно
стоять на мёртвом — боже упаси!
Покойника, по древнему закону,
не принято тревожить на Руси.

По мёртвому ходить не полагалось,
могилу разворачивать — грешно.
Такая нам история досталась —
России вечно что-то суждено.

И столько было у неё величеств!
Мне как-то дед сказал: — Помаракуй,
всё культ да культ…
Была такая личность —
и потому, наверно, был и культ.

И что вы там о нём ни говорите,
как ни судите горько, горячо,
оставил он шинель, потёртый китель
да валенки подшитые ещё.

Но он к тому ж оставил государство
с таким авторитетом на земле,
что, милый мой, тут некуда деваться —
себя представьте хоть на миг в Кремле.

И всё, что обозначил он устами,
под стать ему лишь было одному.
— Какой ты Сталин?
Я ещё не Сталин! —
говаривал он сыну своему.

И на священной каменной трибуне
в седой мороз седьмого ноября
он верил в тех, что верили в июне,
спокойно о победе говоря.

Какая ж клокотала в нём природа
и как он исполински понимал,
когда здоровье русского народа
он высоко над миром поднимал!

Неужто так же сумрачно и тихо
он убивал на русском языке,
какую правду он унёс, владыка,
в своём рябом, оббитом кулаке?

Она первична, правда, а не слава,
она за ним стояла у руля,
её не свалишь краном с пьедестала
и не зароешь даже у Кремля.

Мы знали правду, дети перелома,
мы, дети безотцовщины, войны,
в кирпичных городах и на соломе
его улыбкой были спасены.

Быть может, мы любили безответно —
к такой любви не прикоснётся тлен.
Мы Сталина любили беззаветно,
какую веру дали нам взамен?

Мы верили, а веру убивали…
Но от неверья трижды тяжело,
и «Сталин — наша слава боевая»
мы пели вызывающе и зло.

Уже нам просто верить надоело,
уже нам подоспело всё узнать.
Не наше дело — это наше дело,
как будто маму обижают, мать.

И правда, перечёркнутая кровью
отцовских непридуманных времён,
то наша правда, кровная, сыновья, —
мы были б хуже, если бы не он.

Мы очень непростое поколенье,
нам донести тот пламень и накал,
чтоб первозданно полыхало «Ленин»,
чтоб обжигал «Интернационал»!

На наши плечи падает Россия,
на молодость надеется сейчас,
так думайте ж, ребята непростые, —
теперь никто не думает за нас.

Да будет шаг наш точным и могучим!
И это вера, а не просто крик.
За это гибли лучшие из лучших,
и гибли от врагов и от своих.

А кто ходил по Мавзолею Ленина
и получал особые пайки?
Но, если спросят наше поколение:
— А были ль вообще большевики?

Я знаю их.
Они меня растили.
Горело свято на дверях «Партком».
Несытые строители России,
я тоже с детства был большевиком.

Как все, я грыз макуху с аппетитом,
и счастлив был,
и гордый был, как все.
Я сын его. И я необъективен.
Ведь это ж не о ком-то —
об отце.
1959-1965.

Другое свое стихотворение Чуев опубликовал в журнале «Молодая гвардия». Здесь была та же тема:

Когда-нибудь, я знаю, это будет,
и руки у кого-нибудь дойдут,
и выстроят такое зданье люди,
не выстроят, верней, а возведут.
В нем будет так: все имена Героев
и полной Славы кавалеры все
сойдут на мрамор, золотые, строем
в непозабытой воинской красе.
Там будут сотни, тысячи портретов!
Комдивы Севастополя, Дуги —
над картою, с биноклем, у лафетов,
папахи, полушубки, сапоги…
Пусть этот блеск червонится парадом,
но правды не убавит этот блеск:
там Сталинград зовется Сталинградом,
герои там и Тула, и Смоленск.
Пусть, кто войдет, почувствует зависимость
от Родины, от русского всего.
Там посредине — наш Генералиссимус
и маршалы великие его. 
Советские Ермоловы, Тучковы —
никто там не останется в тени.
В молчании, спокойны и суровы,
к потомству будут вопрошать они.

Письмо 25 деятелей науки, литературы и искусства

В ответ появилось открытое письмо 25 деятелей советской науки, литературы и искусства Л. И. Брежневу против реабилитации И. В. Сталина — открытое письмо деятелей науки, литературы и искусства, написанное 14 февраля 1966 г. о недопустимости «частичной или косвенной реабилитации И. В. Сталина». Весной 1966 г. Эрнст Генри поручил Марлену Кораллову собирать подписи к этому письму деятелей искусства (так были получены подписи Олега Ефремова, Марлена Хуциева, Георгия Товстоногова, Майи Плисецкой, Павла Корина). Подписи известных физиков собирал сам Генри. Как вспоминал Сахаров: «Сейчас я предполагаю, что инициатива нашего письма принадлежала не только Э. Генри, но и его влиятельным друзьям (где – в партийном аппарате, или в КГБ, или еще где-то – я не знаю). Генри ни в коем случае не был «диссидентом».

В своём письме деятели культуры высказывали своё «глубокое беспокойство» по поводу возможности частичного пересмотра решений XX и XXII съездов, после того как, по мнению авторов, стало известно о «поистине страшных фактах о преступлениях Сталина»: «Нам до сего времени не стало известно ни одного факта, ни одного аргумента, позволяющих думать, что осуждение культа личности было в чём-то неправильным. Напротив, трудно сомневаться, что значительная часть разительных, поистине страшных фактов о преступлениях Сталина, подтверждающих абсолютную правильность решений обоих съездов, ещё не предано гласности«.

Говорилось об ответственности Джугашвили (Сталина) за гибель бесчисленных невинных людей, неподготовленность страны к Великой Отечественной войне, отход от ленинских норм в партийной и государственной жизни. Джугашвили (Сталин), по мнению авторов письма, «извратил идею коммунизма». И «любая попытка» реабилитации Сталина привела бы к замешательству «в самых широких кругах» советского общества и молодёжи, осложнила бы отношения с зарубежной интеллигенцией, западными компартиями, которые расценили бы её как «нашу капитуляцию перед китайцами». Письмо, как уже ясно из его названия, подписали 25 весьма известных в СССР человек:

  1. Академик АН СССР Лев Арцимович, лауреат Ленинской и Сталинской премий
  2. Олег Ефремов, главный режиссёр театра «Современник»
  3. Академик АН СССР Пётр Капица, дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Сталинских премий
  4. Валентин Катаев, член Союза писателей, лауреат Сталинской премии
  5. Академик АХ СССР Павел Корин, народный художник СССР, лауреат Сталинской премии, лауреат Ленинской премии
  6. Академик АН СССР Михаил Леонтович, лауреат Ленинской премии
  7. Академик АН СССР Иван Майский
  8. Виктор Некрасов, член Союза писателей, лауреат Сталинской премии
  9. Борис Неменский, член Союза художников, лауреат Сталинской премии
  10. Константин Паустовский, член Союза писателей
  11. Академик АХ СССР Юрий Пименов, народный художник РСФСР, лауреат двух Сталинских премий
  12. Майя Плисецкая, народная артистка СССР, лауреат Ленинской премии
  13. Андрей Попов, народный артист СССР, лауреат Сталинской премии
  14. Михаил Ромм, народный артист СССР, лауреат Сталинских премий
  15. С. Н. Ростовский (Эрнст Генри), член Союза писателей, лауреат премий Воровского
  16. Академик АН СССР Андрей Сахаров, трижды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Сталинской премий
  17. Академик АН СССР Сергей Сказкин, лауреат Сталинской премии
  18. Борис Слуцкий, член Союза писателей
  19. Иннокентий Смоктуновский, член Союза кинематографистов, лауреат Ленинской премии
  20. Академик АН СССР Игорь Тамм, лауреат Нобелевской премии, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Сталинских премий
  21. Владимир Тендряков, член Союза писателей
  22. Георгий Товстоногов, народный артист СССР, лауреат Ленинской и двух Сталинских премий
  23. Марлен Хуциев, заслуженный деятель искусств РСФСР
  24. Академик АХ СССР Семён Чуйков, народный художник СССР, лауреат двух Сталинских премий
  25. Корней Чуковский, член Союза писателей, лауреат Ленинской премии

Председатель КГБ СССР В.Е. Семичастный в записке в ЦК КПСС от 15 марта указал: «Инициатором этого письма и основным автором является известный публицист Ростовский С.Н., член Союза советских писателей, печатающийся под псевдонимом Эрнст Генри, в свое время написавший также получившее широкое распространение так называемое «Открытое письмо И.Эренбургу», в котором он возражает против отдельных положительных моментов в освещении роли Сталина…. Как видно, главной целью авторов указанного письма является не столько доведение до сведения ЦК партии своего мнения по вопросу о культе личности Сталина, сколько распространение этого документа среди интеллигенции и молодежи. Этим, по существу, усугубляются имеющие хождение слухи о намечающемся якобы повороте к «сталинизму» и усиливается неверное понимание отдельных выступлений и статей нашей печати, направленных на восстановление объективного, научного подхода к истории советского общества и государства, создается напряженное, нервозное настроение у интеллигенции перед съездом. Следует отметить, что об этом письме стало известно корреспонденту газеты «Унита» Панкальди, а также американскому корреспонденту Коренгольду, который передал его содержание на США«.

Письмо 13 деятелей науки, литературы и искусства

Распространение информации о письме привело к тому, что 25 марта того же года ещё 13 деятелей науки и культуры также отправили письмо в Президиум ЦК под названием «Письмо тринадцати», выразив свою поддержку авторам письма 25. Авторы послания добавили, что «реабилитация Сталина в какой бы то ни было форме явилась бы бедствием для нашей страны и для всего дела коммунизма». ПОдписали его:

  1. П. Ф. Здродовский — микробиолог и иммунолог, действительный член АМН СССР, лауреат Ленинской и Сталинской премий, Герой Социалистического Труда
  2. В. М. Жданов — учёный-вирусолог, эпидемиолог и организатор здравоохранения, действительный член АМН СССР
  3. П. М. Никифоров — старый большевик-историк, член партии с 1904 года
  4. С. С. Смирнов — писатель, лауреат Ленинской премии
  5. И. Г. Эренбург — писатель, трижды лауреат Сталинской премии
  6. И. В. Ильинский — народный артист СССР, трижды лауреат Сталинской премии
  7. В. Д. Дудинцев — писатель
  8. А. Н. Колмогоров — математик, академик АН СССР, лауреат Сталинской премии
  9. Б. Л. Астауров — биолог, член-корреспондент АН СССР
  10. А. И. Алиханов — физик, академик АН СССР, трижды лауреат Сталинской премии
  11. И. Л. Кнунянц — химик, академик АН СССР, трижды лауреат Сталинской премии
  12. Г. Н. Чухрай — кинорежиссёр, заслуженный деятель искусств РСФСР, лауреат Ленинской премии
  13. В. И. Мурадели — композитор, дважды лауреат Сталинской премии

Реакция на письма: Бовин: «Вызывает. Сидит хмурый, явно расстроенный. Теребит в руках бумагу:
— Читайте.
Читаем. Текст приблизительно такой: как только посмели эти негодяи даже подумать о реабилитации заклятых врагов партии и советского государства. Таких ревизионистов не только нужно немедленно гнать из ЦК, но и вообще из партии. И подписи важных официальных академиков».
— Доигрались, — невесело пошутил Леонид Ильич, — скоро вас реабилитировать придётся«.

Что продолжал делать Брежнев и его окружение:

5. Воспоминания маршала Конева «Сорок пятый» опубликовали в 1966 г., где было написано, что, вопреки заявлениям Хрущёва, И.В. Джугашвили (Сталин) активно участвовал в разработке важнейших и успешных боевых операций Красной Армии.

6. В книге «Солдатский долг» маршал К.К. Рокоссовский рассказал о впечатлениях от разговоров с Джугашвили (Сталиным), которые в корне противоречили созданному Хрущёвым образу вождя, как человека с дурным, капризным характером, грубо обращавшимся с окружающими.

7. Следующее упоминание о вожде Брежнев сделал в ноябре 1966 г. в Грузии. Он перечислил 7 грузинских революционеров, Джугашвили (Сталин) был назван в общем ряду, по алфавиту. Но только его имя слушатели встретили аплодисментами.

8. В 1970 г., был установлен 1-й в СССР после 1961 г. новый памятник Джугашвили (Сталину) — бюст на его могиле на Красной площади.

9. На этом оправдание Джугашвили (Сталина) приостановилось. Хотя многие ветераны войны требовали вернуть Волгограду имя Сталина. Как вспоминал бывший руководитель столицы Виктор Гришин, в Кремль «часто шли письма от волгоградцев: верните нам славное имя Сталинград. Их даже на Политбюро показывали«. На что Леонид Ильич «просто сказал: есть такие письма… но не стоит, наверное. Хотя вон в Париже есть и площадь Сталинграда, и улица«. Впрочем, ветеранам всё-таки сделали небольшую уступку, в характерном духе эпохи («шаг вперёд-полшага назад»): в городе на Волге появился новый проспект — Героев Сталинграда.

Реабилитация Брежневым противников Джугашвили (Сталина)

К чести Брежнева стоит отметить, что реабилитировать пытались не только Джугашвили (Сталина), но и его «врагов народа», революционеров. В ноябре 1967 г. торжественно отмечали 50-летие Октября. Ещё летом Брежневу подготовили черновик доклада к этой годовщине. А. Бовин: «Мы попробовали осторожненько начать реабилитацию ближайших сподвижников Ленина: Троцкого, Бухарина, Зиновьева, Каменева. И вставили в доклад аккуратную фразу, что, мол, большая роль в октябрьском перевороте принадлежит следующим товарищам«
В перестройку по той же самой схеме состоялась «реабилитация Бухарина». А тогда Брежнев отказался от их реабилитации: «Ребята, я вам ничего не говорю, но вы поймите, партия ещё не готова. Не поймут нас. Не пришло ещё время«.

Подведём итоги: во многом заслуга именно Л.И. Брежнева в том, что И.В, Джугашвили (Сталина) вновь стали понимать на щит. Уже тогда в 1960-е гг. Видимой реакции властей на письма не последовало, но не было пересмотра решений XX и XXII съездов об осуждении культа личности Сталина. Я не являюсь поклонником Джугашвили (Сталина), но и вымарывать его из страниц учебников было перебором. Потому такая реакция вполне очевидна. Просто мы никак не можем остановиться на чём-то цельном: мы всегда либо — за чёрное, либо — за белое. Ну, а я в своих материалах пытаюсь показать, что есть обе стороны, и они вполне могут сочетаться друг с другом. Истина не имеет сторон и цветов.

Автор: Глеб Алексушин

источник: https://zen.yandex.ru/media/

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *