Дореволюционная новогодняя открытка.

Согласно опросам последних 20 лет, сегодня этот все еще неофициальный, но столь любимый праздник ежегодно отмечают больше половины россиян.

«Раздвоение» Нового года случилось из-за того, что календарное отставание от Запада Совнарком решил преодолеть одним рывком: Европа уже три века жила по более прогрессивному григорианскому календарю, но царская Россия и в XX век вступила со старым юлианским. Время, вперед! Декретом от 24 января 1918 года «в целях установления в России одинакового почти со всеми культурными народами исчисления времени» из наступающего февраля просто выбросили 13 дней: вслед за 31 января сразу наступило 14 февраля.

Такой радикальный способ догнать во времени прогрессивные державы был предложен Наркоматом иностранных дел. Но был и другой проект. В Наркомате просвещения предлагали совершить переход максимально незаметно и безболезненно: в течение 13 лет выбрасывать из юлианского календаря лишние сутки. Прими Совнарком проект А.В. Луначарского, не было бы ни временного «раскола» — ни старого Нового года.

Декрет Совнаркома от 26 января 1918 года.

Перестройку светской жизни по григорианскому календарю Русская православная церковь проигнорировала. Вслед за ней и большинство верующих продолжали мерить время по-старому в пику неистовым реформаторам. Пока еще формально толерантное к церкви, советское правительство дало ей право «решить вопрос об одном или двух стилях как она для себя признает желательным»1.

Вести счет праздникам на католический манер православное духовенство не пожелало, а потому Рождество «переехало» на 7 января, оставив позади светский новогодний праздник. Мало того, что из-за ленинской календарной реформы в 1918 году российские православные остались вовсе без Рождества — его встретили уже 7 января 1919-го, — так еще и вместо традиционных святок Новый год приходился теперь на разгар Филиппова поста.

«Какой же Новый год, когда еще Рождества Христова не было?!» — возмущались православные, пренебрегали навязанным новшеством и устраивали «старорежимные» праздники в кругу семьи и друзей в ночь на 14 января.

Московский служащий и автор известного дневника Н.П. Окунев писал: «Окончился «старый» 1918 год. Новый «старый» год официально, конечно, не празднуется, все присутствия и торговли будут открыты по-будничному, а Церковь справляет новолетие по-прежнему, т.е. 14 января нового стиля. Правоверные «буржуи» тоже старообрядствуют, и весь сегодняшний день с тоскою вспоминали, как бывало встречали Новый год, и многие из них еще справят его «по-старому» в полном смысле этого слова, т.е. с хорошей выпивкой и обильной закуской»2.

«Старый» новый год встретили обычным образом у родителей жены, — писал профессор Московского университета Ю.В. Готье, — радовались двум пирогам из черной муки и пили сладенькое вино за невозможностью достать ни водки, ни шампанского, которыми прежде провожали и встречали год»3.

В условиях военной разрухи даже так «пировали», конечно, единицы, но 1919-й встретили с опозданием не только недобитые буржуи, но и подавляющее большинство граждан молодой советской страны. Обыватели в этот вечер посещали церковь, в городских квартирах снова зажигали рождественские елочки, устраивали домашние праздники детям.

Первое время светские праздники — пять революционных4 и нейтральный Новый год — по григорианскому календарю мирно соседствовали с религиозными по юлианскому. Первый советский Кодекс законов о труде от 10 декабря 1918 года разрешал профсоюзам устанавливать до десяти неоплачиваемых «особых дней отдыха», «согласуя их с обычными для большинства населения данной местности праздниками»5. Эти «особые дни» практически по всей стране приурочили к религиозным праздникам, и Рождество осталось красным днем календаря. Поэтому в первые годы советской власти трудящиеся хоть и отдыхали 1 января, но Новый год не встречали.

1 января 1921 года Окунев писал: «Новый год по новому стилю. Многими «староверами», а в том числе и мною, он не празднуется»6. Так что пока самые прогрессивные собирались в клубах коммунистов и домах профсоюзов и пели «Интернационал», население постилось, готовилось к Рождеству и ждало «настоящего» — старого Нового года.

С 1923 года время в СССР «раздвоилось» окончательно: 30 июля Президиум ВЦИК, якобы «рассмотрев многочисленные ходатайства профессиональных организаций и групп земледельческого населения православного вероисповедания», перенес религиозные «дни отдыха» со старого на новый стиль7. Рождественские выходные приходились теперь на 25 и 26 декабря, и «атавизм» царского времени — старый Новый год, должен был отпасть сам собой. Но Церковь продолжила встречать Рождество 7 января, и сложилась абсурдная ситуация: государственный выходной день перестал совпадать с праздником, в честь которого он был объявлен.

С этого времени отношение к старому и новому стилю стало своеобразным индикатором в отношении к старому и новому строю, и празднование старого Нового года приобрело заметный оттенок политического протеста.

Открытка новая, тосты старые.

В эпоху нэпа «старорежимный» Новый год праздновали довольно беззастенчиво, в среде успешных дельцов торжество приобретало поистине дореволюционный размах. Неудивительно, что, когда началось наступление на капитал, Новый год по старому стилю объявили праздником нэпманов, и началось его яростное обличение. «Растущее социалистическое строительство все больше сжимает кольцо вокруг нэпача. Единственное утешение — попойка в своем кругу, при завешенных окнах. Лучший повод для этого — встреча «старого Нового года», по старому стилю. Трудящиеся уже продвинулись на тринадцать дней в 1927 году, а нэпач только-только провожает с пьяными слезами 1926-й, — иронизировал корреспондент «Огонька». — Где-то взяли напрокат серебряные сервизы, дорогие кувшины с нежной росписью, купленные на Смоленском рынке. На тарелочках времен Наполеона — моссельпромовская колбаса, рядом — белые хризантемы, икра в банке Азрыбы, и в мелком хрустальном сосуде — салат оливье…»

Со свертыванием НЭПа выяснилось, что старорежимным праздникам осталась предана внушительная часть населения. Не только городские «благородные» и старая интеллигенция, но и сельские жители демонстративно встречали зимние праздники по старому стилю. Крестьяне одевались в чистые одежды и, хотя во многих церквах уже не служили, собирались за столом. Иные предприятия и учреждения умудрялись «отгулять» одновременно и по григорианскому, и по церковному календарю, чем вводили в ступор редких интуристов. Так, 13 января 1927 года немецкий журналист и философ Вальтер Беньямин пытался попасть в несколько московских музеев, но с удивлением обнаружил, что все они были закрыты9.

В декабре 1928-го Политбюро пришлось еще раз «обязать партийные и профессиональные органы принять все меры к недопущению двойного празднования Рождества и Нового года (по старому и новому стилю)»10. А 1929 год «уравнял в правах» и поповский, и советский праздники: постановлением Совнаркома от 24 сентября было решено «в день нового года и в дни всех религиозных праздников работу производить на общих основаниях»11.

Хоть с чуждыми элементами и было покончено, «мещанскую» привычку встречать старый Новый год не удалось искоренить ни пропагандой, ни репрессиями. После чудовищных испытаний, выпавших на долю нашей страны, праздник растерял политическую и околорелигиозную окраску и зажил своей жизнью.

Уже в середине 1950-х годов традиция справлять Новый год дважды была так широко распространена, что с ней приходилось считаться. Даже первую послевоенную перепись населения, намеченную на 13-14 января 1959 года, из-за старого Нового года решено было перенести на 15 января. «…Население сейчас стало жить лучше, не упускает случая повеселиться», — сообщали статистики на совещании 1957 года, готовившем перепись. — «Значительная часть населения сельской местности празднует Новый год по старому стилю, т.е. 14 января <…> Передвижение населения в эти дни больше обычного вследствие выездов в гости к родным и знакомым в другие населенные пункты»12. Число «не упускающих случая повеселиться» с каждым годом только росло. И если в 1950-е в числе празднующих упоминались прежде всего сельские жители среднеазиатских и закавказских республик, забайкальские старообрядцы, то в сытые и спокойные 1970-е старый Новый год получил самую широкую популярность среди горожан.

Поколения, свободные от «религиозных предрассудков» и не заставшие жизни по старому календарю, искренне полюбили старорежимный праздник. Ведь это был повод еще раз собраться с дорогими сердцу людьми, за накрытым столом, продлить мгновения ожидания чуда. В конце концов, это был второй шанс встретить Новый год по-человечески, если обстоятельства не позволили как следует отпраздновать в ночь на 1 января. Эдакий финальный аккорд!

Источник: https://rg.ru/2021/01/11/pochemu-kalendarnaia-reforma-bolshevikov-mnogo-let-sbivala-s-tolku-rossiian.html

от admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.