После успешной для РККА Петропавловской операции войска армии адмирала Колчака отступили, чтобы удержать «столицу» своего правительства — Омск. Но 5-я армия РККА наступала по Транссибу, а 3-я армия — по железной дороге Ишим — Омск. Перед ними стояла задача освободить город.

14 ноября 1919 года — А.В. Колчак сдает Омск, город, в течение года служивший столицей всего Белого Движения. Вместе с ним из города были эвакуированы правительство и союзнические миссии. А также золотой запас Российской империи, которому суждено будет сыграть трагическую роль в судьбе адмирала. Новой столицей Белого Движения и резиденцией колчаковского правительства назначался Иркутск, куда и направились литерные поезда верховного правителя. Тогда ещё никто в ставке Колчака не думал, что никакого колчаковского правительства больше не будет. И что в свою «новую столицу» адмирал прибудет в качестве пленника.

Ледоход на Иртыше сделал переправу невозможной. Поэтому белые рассматривали вариант повернуть с востока на юг, чтобы затем отвести армию на Алтай. Но 10 ноября начался сильный мороз. Иртыш замёрз. Командование белых решило начать стремительную эвакуацию, уничтожить все военные запасы в Омске и отвести войска на восток. Из-за нараставшего разложения армии Колчак отказался от обороны Омска и бежал со своим правительством. 13 ноября из города выехали пять поездов, составлявших личный штаб «Верховного Правителя Адмирала Колчака», один из них был с золотым запасом.


Отъезд Колчака из Омска в ноябре 1919 года.

В конце октября, после серии тяжёлых поражений от большевиков, генерал М.К. Дитерихспреставил свой план Колчаку, предусматривавший глубокий отход в тыл потерявшей боевой дух армии, навстречу подготавливаемым в этом тылу резервам. Наиболее сильно деморализованную 1-ю армию Дитерихс отправил в тыл первой, не дожидаясь решения Колчака.

А.В. Колчак

В ночь на 14 ноября 1919 года стрелковый полк скрытно переправился на восточный берег Иртыша. Красноармейцы без единого выстрела заняли станцию Омск и вокзал. К утру ими были разоружены 7 тысяч белых солдат и офицеров, а также взят в плен белогвардейский генерал Римский-Корсаков.

Хорошим рубежом, на котором можно было остановить большевиков, был т.н. Щегловская тайга — лесной массив, который зимой становился непроходим. Провести через неё армию можно было лишь по трём дорогам, для удержания которой много пехоты не требовалось, а сами эти дороги могли бы служить белым для подтягивания к фронту резервов. Однако план Дитерихса предусматривал оставление белой столицы, Омска. Стоило большого труда убедить Александра Васильевича в необходимости этой тяжёлой меры, но в конце концов Колчак план утвердил. 28 октября последовал приказ о «разгрузке» Омска. Правительственные учреждения начали покидать город. Специальными эшелонами вывозились склады с оружием и боеприпасами, дабы не оставлять их в руках большевиков — Колчак ещё пока не считал войну проигранной. 30 октября приказ о разгрузке Омска был подтверждён, причём назначенный «начальником по разгрузке» генерал Белов получал право отдавать распоряжения от имени самого верховного правителя. Новой резиденцией верховного правителя и его кабинета был, как я уже сказал, назначен Иркутск. Выбор Колчака сложно назвать удачным: историк Павел Зырянов свидетельствует, что незадолго до того, как Колчак принял соответствующее решение, в Иркутске на местных выборах победили эсеры. Аналогичный результат имели местные выборы в Благовещенске. Многие чины правительства опасались, что водвориться в Иркутске у них попросту не получится, что прежде, чем правительство Колчака успеет добраться до Иркутска, там уже возникнет новое правительство — пробольшевистское или, как минимум, антибелогвардейское.

В результате министры начали активно давить на Верховного, убеждая его, что Омск «важен политически», что оставление его — безумие, и столицу надо защищать до последнего солдата. Оптимизм чиновников подкреплялся сведениями от союзников: то чехословаки начинали заговаривать о возможности своего выхода на фронт, то Клемансо затевал какую-то переписку с японцами, якобы, пытаясь уговорить их оказать Колчаку помощь живой силой. Колчак, и до этого сомневавшийся в необходимости оставления Омска, заколебался. И в этот момент в его кабинете возникла фигура генерала К.В. Сахарова.


Генерал Константин Вячеславович Сахаров.
Именно он добился от Колчака приказа оборонять Омск, что стало губительным
для Колчаковского фронта.


Оппонент Сахарова — генерал Михаил Константинович Дитерихс.
Предлагал оставить Омск и отвести армию в глубокий тыл,
навстречу подготовленным резервам. После чего остановить красных
и перейти в решительное наступление.





К.В. Сахаров был человеком волевым, решительным и горячо преданным Белой Идее, но увлекающимся, суетливым и не слишком талантливым. Этот генерал, согласно его же собственным воспоминаниям, произнёс перед Верховным цветистую речь, в которой отстаивал необходимость обороны Омска и развивал свой собственный план обороны — с устройством проволочных заграждений и рытьём окопов. Колчак, плохо понимавший в сухопутной тактике, но хорошо разбиравшийся в политике и отдававший себе отчёт, чем может обернуться сдача Омска, признал доводы Сахарова убедительными. План Дитерихса был отклонён. Колчак отдал приказ «защищать Омск до последней возможности». Дитерихс, присутствовавший при разговоре, объявил, что считает оборону Омска равносильной самоубийству армии. Итогом стало то, что 5 ноября Колчак отрешил заслуженного генштабиста от должности главнокомандующего фронтом и назначил на его место Сахарова.

Примечательно, что Сахаров категорически отказывался от должности и принял её с третьего раза — после того, как Колчак потребовал этого в категорической форме. В этом, пожалуй, весь Сахаров — бескорыстный до наивности и … столь же безответственный, понимавший, что одно дело — произносить цветистые речи, а совсем другое — выполнять боевые задачи. Одно дело — кричать о необходимости обороны до последней возможности, другое — реально эту оборону организовать. Где-то на краю своего сознания Константин Вячеславович, похоже, всё-таки понимал утопичность собственных прожектов.

В результате эвакуация Омска была остановлена, войскам и некоторым правительственным учреждениям, успевшим отбыть на восток, приказали вернуться, что, по свидетельству Гинса, цитируемому Зыряновым, привело только к ещё большей неразберихе в городе .

Ситуацию же на фронте Зырянов характеризует так:

«На фронте продолжалось отступление, в среднем 15 – 20 вёрст в день. Больших сражений не было. Окопы под Омском, близ Куломзина, прикрывавшие железнодорожный мост, были вырыты ещё летом, но не в полный профиль, а «с колена». Колючую проволоку не натянули, землянок не сделали. Войскам ещё не раздали тёплую одежду, потому что они всё время меняли свои позиции, и интенданты не могли их «поймать». Не было в войсках и шанцевого инструмента для углубления окопов и рытья землянок. Так что эти окопы никто и не думал занимать…В архивах колчаковской Ставки имеются сравнительные данные о численности красных и белых войск на Восточном фронте к 8 ноября 1919 года. Силы красных насчитывали 68,5 тысячи штыков и 15 тысяч сабель (всего 83,5 тысячи). У белых было 47,9 тысячи штыков и 28,6 тысячи сабель (всего 76,5 тысячи). У красных, таким образом, был перевес всего в семь тысяч штыков и сабель. Но при этом надо учитывать, что белые уступали красным на 20,6 тысячи штыков и превосходили на 13,6 тысячи сабель. Конница же, даже спешенная, для оборонительных боёв мало подходит.

В итоге Сахаров был вынужден признать невозможность обороны Омска. Фактически он умыл руки, заявив, что обещал Колчаку не спасти Омск, а «сделать всё возможное» — удержать же столицу белой Сибири было решительно невозможно. Как за спасительную соломинку Сахаров ухватился теперь за план Дитерихса. Но время, необходимое для планомерной эвакуации столичных учреждений было упущено.


А.В. Колчак на фронте незадолго до падения белого Омска.
Красные войска, почти не встречая сопротивления, подошли к Омску и 15 ноября без боя заняли город.

Примечательно, что как только стало ясно, что Омск оставляют, представители союзников немедленно явились в государственное казначейство, якобы для того, чтобы проконтролировать безопасность золотого запаса, и обнаружили, что всё золото из подвалов вывезено и погружено в поезд силами личного конвоя верховного правителя. Тогда представители союзнических миссия явились непосредственно к Колчаку и потребовали передать золото «под международную охрану». То есть, фактически, отдать золотой запас «союзникам». Колчак, однако, категорически заявил, что золото останется в русских руках и что он скорее согласится передать его большевикам, нежели иностранцам. Алчные союзники удалились, несолоно хлебавши. Но с этого момента Колчак для них из руководителя союзной военной силы превратился во врага .

Правительство выехало из Омска 10 ноября, в тот же день, в который армия перешла Иртыш. Колчак оставался в городе ещё два дня, лично распоряжаясь отправкой эшелонов. 12 ноября он выехал из города сам — на своём личном поезде с конвоем и в сопровождении второго поезда, увозившего золотой запас. Александра Васильевича терзали тяжёлые предчувствия. Зная о том, как неспокоен тыл, он предполагал, что оставление Омска повлечёт за собой крушение всего Восточного фронта Белой Борьбы. Фактически поезда верховного правителя уходили в неизвестность.


Последнее фото адмирала А.В. Колчака.
На нём мы видим смертельно уставшего человека.




На железной дороге, по которой отправился в своё последнее путешествие Александр Васильевич, безраздельно хозяйничали чехи, а командовал ими смертельно ненавидящий Колчака генерал Жанен. Когда-то Колчак лично распорядился, чтобы это было так: он не хотел, чтобы война с большевиками в России велась иноземными руками. Русские же части ему были необходимы не в тылу, а на фронте. Теперь как сам Верховный, так и другие русские эшелоны (на которых эвакуировались семьи колчаковцев и раненые бойцы) становились заложниками чехов, у тех же была «одна, но пламенная страсть» — побыстрее убраться из России, земля которой горела у них под ногами. Очень быстро чехи стали попросту отбирать паровозы у русских эшелонов, останавливая их на безымянных полустанках и разъездах Транссиба. А когда стало ясно, что в Иркутске власть захватили социалисты — преспокойно откупились от них головой Колчака. Впрочем, разговор у нас об этом ещё впереди.

А красные вошли в Омск только в ночь с 13-го на 14-е ноября. В городе их добычей стали многочисленные склады с оружием и боеприпасами, которые колчаковцы не успели вывести из-за пустозвонства Сахарова, вызвавшегося оборонять обречённый город. Впрочем, отступающая армия удерживала восточные окраины города до вечера 15-го ноября и сумела уничтожить немалое количество военных запасов, чтобы не оставлять их в руках большевиков. А затем организованно отошла в тайгу — начинался Великий Сибирский Ледяной поход.

Красные, заняв Омск, полагали, что с Колчаковским фронтом покончено. И действительно, на какое-то время на востоке России настало подобие успокоения. Однако армия, ушедшая в Сибирский Ледяной поход, выжила. И ещё три года (!!!) после падения Омска удерживала восточные окраины рухнувшей империи. Белая Борьба на востоке России завершилась лишь поздней осенью 1922 года.

_________________________________________

После падения города разложение белых сибирских армий стало стремительным. От Колчака отвернулись все его союзники. Военные и дипломатические миссии Антанты спешно покидали гибнущую сибирскую реакцию и стремились поскорее добраться до Владивостока. Туда же торопились и чехословаки со всем награбленным ими имуществом.

Советская Россия возвратила хлебные районы Западной Сибири, создала предпосылки для освобождения всей Сибири от Колчака. А колчаковская армия как организованная сила существовать перестала.

от admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *