Часть 5. «Из цезарей в Августы».

Итак, стремясь навести на варваров ещё больший страх, Юлиан решил атаковать их в их собственных землях. Его армия достигла Могонциака (современный Майнц) и здесь по наведённому через Рейн мосту переправилась на правый берег. Опустошив прилегавшие территории, римляне вернулись на левый берег, после чего ушли на зимние квартиры.

По пути в Ремы магистр Север натолкнулся на отряд из 600 франков, которые явились грабить территорию провинции. Вместо того, чтобы с наступлением холодов вернуться домой с захваченной добычей, франки обосновались в покинутом римском укреплении на берегу Мозеля, чтобы иметь возможность продолжать свои грабежи зимой. Они отказались сдаться по требованию римлян и держали оборону 54 дня, надеясь на помощь своих.

Чтобы осаждённые не сбежали, Юлиан приказал солдатам ежедневно ломать лёд вдоль берега. Соплеменники осаждённых действительно узнали об осаде и выступили на помощь, однако опоздали. Когда у франков закончилось продовольствие, они сложили оружие. Захваченных пленных Юлиан отослал на главную квартиру к императору.

В ходе летней кампании 358 года Юлиан вначале выступил против салических франков, занимавших территорию Токсандрии между Маасом и Шельдой. Застигнутые врасплох, франки вынуждены были принять мир на продиктованных им условиях. Затем Юлиан изгнал за Рейн хамавов, самовольно поселившихся на римской территории.

Древнегерманские воины. Художник — Игорь Варавин
Древнегерманские воины. Художник — Игорь Варавин

Остаток лета римская армия провела в землях алеманнов на правом берегу Рейна. Рекс Суомарий согласился выразить цезарю свою покорность. Владения тех, кто отказывался подчиниться, подвергались разорению.

В 359 году Юлиан вновь переправил армию через Рейн. Алеманны уже не рисковали вступать в бой. С приближением римлян они обращались в бегство, оставляя на разграбление свои дома и урожай. К концу года большинство вождей подчинились Юлиану. Построенный по его приказу флот начал очищать от варваров берега Рейна. После собственных военных удач Юлиан стал отстранять от командования тех офицеров, которые недавно потешались над ним, но сами не могли похвастаться победами. От обиженных военачальников в Константинополь потекли кляузы.

Своей резиденцией Юлиан избрал Лютецию, нынешний Париж, и начал проводить в Галлии реформы. Он в три раза снизил налоги, что очень не понравилось центральным властям, но оживило торговлю в провинции, боролся с казнокрадством. Ненавидимый ущемленными чиновниками, цезарь пользовался всё большей поддержкой простых жителей Галлии и особенно солдат, которые после Аргентората готовы были носить своего рекса на руках.

В Константинополе с тревогой следили за ростом популярности Юлиана. Придворные в докладах императору издевались над его наследником, называли его «бородатым козлом», «краснобайствующим прыщом», «обезьяной в пурпуре», но в то же время возбуждали природную подозрительность Констанция. В конце концов император решил приструнить Юлиана, лишив его поддержки римских легионов. Для этого он приказал отозвать лучшие части из Галлии для намечавшейся войны с Персией. Позже Юлиан писал, что император посылал лазутчиков к германцам и давал их вождям большие взятки, чтобы они, нападая на Галлию, ослабляли провинцию и, таким образом, лишали цезаря поддержки народа.

Провозглашение Юлиана августом. Художник Раду Олтяну
Провозглашение Юлиана августом. Художник Раду Олтяну

Обжившиеся в Галлии легионеры встретили приказ с неодобрением. В феврале все того же 360 года не желавшие отправляться в дальний путь солдаты взбунтовались. Возможно, что мятеж был инициирован самим Юлианом, который имел все основания опасаться коварства Констанция — человека, погубившего всю его семью. Аммиан Марцеллин так описывал эти события:

«Во всеобщем возбуждении, вызванном непредвиденным приказом Августа, все взялись за оружие и взбунтовались. Со страшным шумом все двинулись к дворцу, оцепили его кругом, чтобы никто не мог уйти, и начали с громкими криками провозглашать Юлиана Августом, настойчиво требуя, чтобы он вышел к ним. Вынужденные дожидаться, пока забрезжит свет, они заставили наконец его выйти. Крики возобновились при виде его, и с величайшим единодушием он был приветствован как Август.

Юлиан упорно сопротивлялся настояниям всей толпы, а также отдельных лиц: он то выказывал негодование, то простирал руки, моля и заклиная, чтобы после многих счастливых побед не совершили они недостойного дела и чтобы несвоевременное безрассудство и поспешность не послужили поводом к нарушению мира. Наконец, когда ему удалось кое-как умерить шум, он обратился к ним с такими словами в снисходительном тоне.

«Сдержите немного, прошу вас, свой пыл. Без раздора и бунта легко достигнуто будет то, чего вы требуете. Вас удерживает любовь к родине, страшат чужие и неведомые земли. Так возвращайтесь же немедленно на ваши стоянки и не увидите вы земель, лежащих за Альпами, так как этого не желаете. Я вполне сумею оправдать это в глазах мудрейшего Августа, который принимает заслуживающие внимания основания».

Крики, раздававшиеся со всех сторон, стали после этого еще громче; единое воодушевление овладело всеми, и среди неистовых возгласов, к которым примешивались брань и упреки, Цезарь вынужден был уступить. Его поставили на щит из тех, которые носят пехотинцы, и подняли высоко. Раздался единодушный крик, в котором Юлиан был провозглашен Августом. Требовали диадему, и на его заявление, что такой он никогда не имел, – какого-нибудь шейного или головного украшения его супруги. На его замечание, что женское украшение было бы неподходящей приметой для первого момента власти, стали искать конской фалеры, чтобы корона на его голове могла представить хоть отдаленный намек на верховную власть.

Но когда он отверг и это как неподобающее, то некто, по имени Мавр, в ту пору гастат петулантов, – впоследствии он в чине комита потерпел поражение в теснине Сукков – сорвал с себя цепь, которую носил как знаменоносец и дерзко возложил ее на голову Юлиана. Чувствуя шаткость своего положения и понимая, что если он будет противиться, то жизнь его окажется в опасности, Юлиан обещал всем солдатам по пяти золотых и по фунту серебра.

Из-за всего происшедшего Юлиан чувствовал себя в еще более тревожном положении, чем раньше, и, предвидя с отличавшей его быстротой соображения возможность всяких случайностей, не носил диадемы, не выступал публично и не принимался даже за самые неотложные дела.

Когда он, поддаваясь страху перед последствиями совершившегося переворота, скрывался во внутренних покоях дворца, декурион палация – это особый чин – прибежал в лагерь петулантов и кельтов и возбужденно стал кричать, что совершено страшное злодеяние: убит провозглашенный ими накануне Август.

При этой вести солдаты, приходившие в одинаковое возбуждение как от верных, так и от ложных слухов, бросились к дворцу – одни размахивая копьями, другие угрожая обнаженными мечами, не соблюдая ни военного строя, ни порядка, как это бывает при внезапных нападениях, и в один миг заняли дворец.

Дворцовая стража трибуны и сам комит доместиков, по имени Экскубитор, испугавшись ужасного шума и опасаясь вероломства переменчивых в своем настроении солдат, искали в бегстве спасения от грозившей им смерти. Среди глубокой царившей повсюду тишины ворвавшиеся стояли некоторое время спокойно с оружием в руках и на вопрос, в чем причина их бессмысленного и внезапного бунта, долго молчали, находясь еще в неведении насчет жизни государя, и разошлись не раньше, чем были допущены в приемный зал и увидели его в блеске императорского одеяния».

Узнав об этом, Констанций, который уже находился в восточных провинциях империи, спешно направился в Константинополь и вызвал туда же Юлиана. Свежепровозглашенный император во главе двадцатитысячного войска тоже двинулся в сторону столицы. Накануне выступления из Лютеции Юлиан в последний раз в своей жизни посетил службу в христианском соборе.

Гражданская война казалась неизбежной. Однако 3 ноября 361 года, еще не добравшись до Константинополя, внезапно скончался Констанций II. Хотя его смерть оказалась крайне выгодной для Юлиана, внезапно ставшего законным императором, никто из современников и потомков не обвинял его в убийстве родственника. Тот скончался от лихорадки, успев перед смертью назначить кузена своим преемником.

11 декабря 361 года Юлиан вступил в Константинополь как единственный август и наследник Константина Великого. Тело Констанция было торжественно похоронено. Многие его сторонники были отстранены от власти. Юлиан стал императором. Все тот же Аммиан Марцеллин отмечал, что новому императору были свойственны некоторая внешняя сумбурность и непоследовательность: Юлиан как бы бросался сразу на все проблемы, и всё хотел успеть. Он преобразовывал систему управления на местах, приводил в порядок законодательство и финансовые вопросы, восстанавливал античную религию, готовился к большой войне с персами, а потом совершил поход через Тигр и Евфрат, в самое сердце Персии, где когда-то сотрясали землю фаланги Александра Македонского. Именно об этом и пойдет речь в шестой части нашего повествования. https://vk.com/@uzhukoffa-voiny-i-kampanii-uliana-otstupnika

от admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.