Новинка от Евгения Норина

Ранняя история СССР была полна вооружённых конфликтов самого разного рода. Страна так или иначе участвовала в целой серии разнообразных войн, переворотов, столкновений и локальных стычек. Одной из таких малоизвестных тайных операций стала блестящая дерзкая вылазка — бомбардировка Тайваня.

Китай в 30-е годы жил в режиме работающей мясорубки. Страну разрывали военные вожди, а вскоре на запах добычи пожаловали японцы. Япония имела не так много сил, чтобы завоевать Поднебесную быстро, но постепенно «самураи» продвигались в глубину страны.

В СССР за этим процессом следили без всякого удовольствия. Было очевидно, что, сокрушив Китай, Токио приобретёт колоссальную мощь и сможет угрожать интересам Советского Союза в Азии. Японцы даже и не особо скрывали планы по созданию своей империи. Война велась самыми зверскими методами, китайцев немилосердно резали.

Тем временем из Советского Союза в Китай негласно шло вооружение. Одним из наиболее полезных видов техники были боевые самолёты. Бомбардировщики СБ на тот момент были вполне современными и при умелом использовании могли нанести противнику много вреда. Благо это были довольно скоростные самолёты, способные в случае надобности просто улететь от истребителей. Правда, китайцы тогда испытывали трудности с подготовкой экипажей, так что на восток отправились не только сами самолёты, а ещё и 62 специалиста — пилоты и штурманы.

Командовал ими офицер по имени Фынь По — под кое-как наведённой маскировкой скрывался капитан Фёдор Полынин. Это была уже не первая для него командировка в Китай, он знал страну как минимум лучше большинства товарищей.

Русские начали бодро: в декабре 1937 года бомбардировщики отработали по японской базе у Шанхая, параллельно обучая китайцев. Потом — удары по мостам, снова по аэродромам. А к началу 1938 года у Полынина и товарищей созрел и вовсе дерзкий план укола в пятку агрессору.

В 1936 году японцы построили на Формозе (Тайвань) аэродром Мацуяма. Сейчас он находится в городской черте Тайбэя. Тогда эта база сильно доставала китайцев: оттуда летали на задания японские бомбардировщики, через Мацуяму перегоняли самолёты, там же они ремонтировались, заправлялись. До базы от аэродрома советских авиаторов в Ханькоу (ныне Ухань) было с тысячу километров, так что достать её было трудно. К тому же на обратном пути было очень мало точек дозаправки. Кроме того, из-за такой дистанции требовалось проложить как можно более прямой путь, ориентироваться, скажем, по рекам или дорогам было бы трудно.

Полынин постарался подгадать с высотой и маршрутом так, чтобы на пределе дальности, но всё-таки достать Мацуяму. Всё было, в принципе, выполнимо, только права на ошибку не было ни малейшего.

Сначала планировали, что на аэродром пойдут двумя группами — из Ханькоу и Наньчана. Группа из Наньчана, забегая вперёд, в итоге не смогла сориентироваться и вернулась на

базу, так что всю работу сделал основной отряд — 28 бомберов из Ханькоу с русскими экипажами.

23 февраля 1938 года бомбардировщики полетели показывать фейерверк. Ради экономии горючего Полынин поднял свои самолёты на 5,5 километра. Для машин оптимально, а вот для лётчиков не очень — кислородное голодание давало о себе знать. Но эти мучения были ненапрасными.

Японцы поначалу приняли советские машины за свои. Наблюдатели полагались на японский авось: самолёты, склады и мастерские стояли открыто.

«Ведущий делает маневр, заходя на цель с севера, — рассказывал лётчик Яков Прокофьев. — Проходим по краю облачности. Цель открыта, как на картинке. Японских истребителей в воздухе нет. Зенитки не стреляют. Бросилась в глаза чёткая планировка улиц, дорог и зданий в городе и у аэродрома, яркая зелень садов. На аэродроме шла спокойная работа. Японцы нас не ждали. Самолёты стояли чёткой линией в два ряда. У ангаров большие контейнеры, около них самолёты без крыльев. За ангарами белые бензобаки, складские помещения и ряды других зданий». 28 бомбардировщиков, как на учениях, зашли на цель и отработали по аэродрому. Всё, что попало под бомбы, горело. СБ развернулись и ушли домой. По японским данным, было разрушено всего 12 самолётов (по нашим — 40), но под удар попали не только машины. Склады с топливом, боеприпасами и запчастями — всё это богатство горело и взрывалось с неимоверными пиротехническими эффектами. Начальник аэродрома не стал дожидаться оргвыводов и совершил самоубийство.

У капитана Фынь По были свои проблемы. Полынин должен был добраться до промежуточной базы с измотанными экипажами и на последних каплях топлива. Впрочем, он сумел это сделать. В итоге единственной потерей дня стал самолёт из группы, которая не смогла вылететь из Наньчана, — там одна машина со смешанным русско-китайским экипажем (местный пилот, советский штурман) погибла при посадке.

В остальном же победа была полная. Полынин опасался за ещё один СБ, у которого забарахлил движок, но техники успели подшаманить машину, так что по крайней мере до Ханькоу она добралась без происшествий.

Полынин и команда попали на стихийный праздник имени себя. Китайцы уже знали, что случилось, и шумно отмечали налёт на Мацуяму.

Дальше участников рейда на Тайвань ждали обычные судьбы эпохи. Полынин воевал в Финляндии и на Великой Отечественной, в 70-е ушёл в отставку с должности начтыла ВВС СССР, писал мемуары. А памятник советским добровольцам в городе Ухань стоит по сей день.

#Новейшаяистория@dighistory

от admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *